При общении в соцсетях нейчане нередко выражают своё недопонимание по поводу того, что на фотографиях участников СВО и их родных затонированы лица или они представлены в балаклавах. Вроде как они прячутся от людей…
Авторы постов отмечают, что в Великую Отечественную войну такого не было, никто из солдат не скрывал себя. Наоборот, газеты пестрели лицами героев!
Хочу нашим читателям объяснить, что сокрытие лиц принято и соблюдается для безопасности воюющих ребят и их родственников, чтобы фотографии бойцов нельзя было использовать с негативными намерениями.
Они – герои. И свои лица они обязательно откроют, когда придёт наша Победа. А она придёт.
На фотографии – нейчанин. Он является участником СВО. Боец приезжал в отпуск, и его личное время в эти дни принадлежало родным, друзьям. Но несколько минут он уделил для общения с нашими читателями.
— Конечно, я ни от кого не прячусь. Нет, нет и нет. Просто так надо, — с улыбкой поясняет молодой человек, крепкий, спортивный, подвижный.., но скрытый в общении и разговаривающий тихо, краткими фразами – и это тоже, наверно, пока так надо.
Статус нашего солдата, находящегося в настоящее время в зоне СВО, – мобилизованный.
— Как вы и ваши родные приняли тогда – осенью 2022 года – тот факт, что именно вам вручили в военкомате повестку во время частичной военной мобилизации для защиты нашей страны от нацистов на территории Украины и России. Не соседу, не кому-то из ваших друзей. Вы были в шоке? Считаете себя изгоем? – интересуюсь у собеседника.
— Родители, конечно, расстроились. Море слёз, — вспоминает боец ту ситуацию. — А я тогда как-то даже не понял происходящего. Наоборот, даже интересно. Никаких плохих мыслей у меня не было. И изгоем я себя не считал и не считаю. Наоборот, избранный.
— Вы тогда где-то работали? Какая у вас профессия?
— Я – сварщик, автомеханик – Нейское ПТУ окончил, трудился там, где работа была, поэтому у меня опыт, много чего умею. Всё это очень пригодилось там — в зоне СВО.
— Как вас собирали в дорогу?
— Купили мне всё, что кто-то посоветовал, собрали всё, что может потребоваться, и я поехал в Кострому.
— Там нас, мобилизованных, месяц готовили, обучали. А потом мы поехали на территорию, где проходила специальная военная операция, на передовую.
— Постоянно переезжаем. Живём под землёй – столовая, баня,.. Все бытовые условия мы создали себе сами, в том числе и на свои деньги, которые нам выплачивают за нашу «работу».
— Внешне вы выглядите молодым спортивным красавцем, — замечаю собеседнику.
— Я стал крепче, сильнее, увереннее, трудности и тяжести закалили, — соглашается.
— Страшно там?
— Уже нет. Привыкли.
— Долго ли там предполагаете находиться?
— Не знаю. До Победы.
— Вы, конечно же, радуетесь общению с родными и друзьями, если такое возможно…
— А ещё, когда к нам приезжают с нашей малой родины – из Неи, привозят нам помощь, подарки, — добавляет собеседник. — Вряд ли вы меня поймёте, какая это радость! Нейчане привозят и отдают нам подарки прямо в руки. С домашним теплом. Спасибо всем! И отдельная благодарность за помощь и подарки жителям Парфеньевского района и многим другим.
— У вас есть награда. За что?
— За спасение раненных украинских детей, — коротко поясняет боец.
— Их матери, наверно, молятся за вас, – вы их кровинкам вторую жизнь подарили.
— Жизнь – это самое ценное, это я здесь понял.
— Вам сейчас предстоит снова отправиться на войну. С каким настроем?
— Всё отлично!
— Как говорится в таких случаях – Дай Бог удачи!
